Дело Поля Грюнингера принадлежит к числу тех не слишком известных историй, которые на первый взгляд незаметны на фоне громких исторических событий, во время которых они происходили. Но в то же время именно они и позволяют иной раз правильно оценить противоречивые ситуации, которыми так богата история XX века.

В последние годы весьма неоднозначная роль Швейцарии в истории Второй мировой войны неоднократно при-влекала к себе внимание специалистов самых разных областей. Подчеркнуто нейтральная позиция этого государства была далеко не так безобидна, как это пытались представить заинтересованные стороны – не только сама Швейцария, но и нацистская Германия. Как доложила в 1997 году Независимая историческая комиссия, Швейцария не просто вела торговлю золотом с нацистской Германией, но и была основным банкиром нацистов: ее банки­ провели 76 процентов всех операций с золотом Третьего рейха, причем примерно треть этого золота нацисты отняли у частных лиц – главным образом, у евреев. Не меньшую известность получил опубликованный в Швейцарии незадолго до этого список нескольких тысяч «спящих банковских счетов», владельцы которых, в основном жертвы нацизма, по понятным причинам так и не обратились за ними со времен Второй мировой войны. Банкиры не сочли нужным сообщить о существовании этих счетов еще остававшимся в живых родственикам или наследникам. Деньги, благополучно пролежав в банках почти полвека, обросли баснословными процентами. Банки процветали.  Все это получило широкую огласку лишь недавно, благодаря случайной находке одного из швейцарских банковских служащих, история которого столь симптоматична, что мы считаем нужным также предложить ее вниманию читателей (с. 15).

Но «нейтральность» Швейцарии не ограничивалась спонсированием нацизма. После того как в марте 1938 года Гитлер присоединил Австрию к Германии, еврейские беженцы и другие дискриминируемые группы населения (многие из них до того бежали в Австрию из Германии) пытались найти убежище в Швейцарии. Те, кому посчастливилось, пока это было еще возможно, покинуть «госте­приимный кров» охваченных фашизмом стран и пересечь швейцарскую границу, оказывались на чужой земле без прав и без средств – нацисты отбирали у беженцев все деньги и драгоценности. Но уже в августе 1938 года швейцарское правительство объявило, что «корабль полон», и официально закрыло границы страны для жертв нацизма. Как и большинство европейских государств, Швейцария предпочла оставить тысячи евреев, цыган, политических оппонентов гитлеровского террора на произвол судьбы, а точнее – стремительно приближавшегося уничтожения.

Однако не все в Швейцарии были согласны с этим решением. Стараниями убежденных антифашистов и нескольких еврейских общин евреи продолжали попадать в страну, оказываясь при этом на нелегальном положении, без средств к существованию, но – спасая свою жизнь и жизнь своих детей.

Капитан Поль Грюнингер служил шефом полиции в маленькой швейцарской деревне Сен-Галь, находившейся на самой границе. Он не был революционером, не участвовал в Сопротивлении. Он был простым служащим швейцарской пограничной полиции, глубоко уважавшим свою форму, пост, вверенный ему государством, и иерархию своего ведомства. Тем не менее, столкнувшись с реальностью в лице тысяч измученных, объятых ужасом, лишившихся всего и оставшихся перед закрытыми границами людей, Поль Грюнингер, не раздумывая, пренебрег своим служебным долгом. С помощью своих немногочисленных подчиненных и при молчаливом одобрении жителей деревни он стал подделывать въездные документы евреев, проставляя в их пропусках даты, предшествовавшие закрытию границ. Таким образом, въезжавшие в страну беженцы не только оставались в живых, но и приобретали официальный статус. Характерно, что многим риско­вавший капитан отказывался от какого бы то ни было вознаграждения. «Неповиновение служебному долгу» капитана полиции Поля Грюнингера позволило спасти более трех тысяч евреев из Германии и Австрии.

В начале 1939 года необычайное количество беженцев, прошедших за достаточно короткое время через Сен-Гальский пропускной пункт, привлекло внимание полицейского начальства. Было произведено расследование и открыта «незаконная деятельность» Поля Грюнингера и его подчиненных. Последние, как выполнявшие приказ непосредственного начальника, преследованиям не подверглись, в то время как сам Грюнингер был уволен в апреле 1939 года без права восстановления в должности, и против него было заведено уголовное дело.

Суд состоялся в октябре 1940 года. Права на выбор адвоката у Грюнингера не было, а предоставленный полицией адвокат был известен своим антисемитизмом и сочувствием нацистам. Судьба капитана-гуманиста была решена. Тем не менее, все попытки обвинить его в коррупции или выявить у него психическое заболевание не увенчались успехом. 23 декабря 1942 года он был признан виновным в систематическом невыполнении служебного долга и осужден. На суде Поль Грюнингер свою вину не отрицал и утверждал, что единственным мотивом его действий была человечность. Подавать на апелляцию он отказался.

Именно после нашумевшего судебного процесса дело Поля Грюнингера стало особенно щекотливым для настаивавшего на своей нейтральности швейцарского правительства. После войны отказ в отмене приговора 1942 года выглядел еще более симптоматичным в контексте экономического сотрудничества Швейцарии с нацистской Германией и сомнительной роли швейцарского Красного креста, приобретавших все большую известность.

Поль Грюнингер, так и не получивший более работы, поддерживаемый друзьями и некоторыми спасенными им людьми, умер в бедности в 1972 году, в возрасте восьмидесяти лет.

Меж тем, специально созданная ассоциация «Справедливость Полю Грюнингеру!» на протяжении многих лет тщетно добивалась его реабилитации. В 1995 году ассоциация провела встречу, на которую приехали спасенные Грюнингером люди из Австрии, Франции, Израиля и других стран, известные юристы, журналисты, писатели. Переполненный зал требовал отмены приговора теперь уже не самому Полю Грюнингеру, но его памяти.

Лишь в 1996 го­ду Швейцария нашла в себе мужество признать свою «ошиб­ку» и реабилитировать посмертно капитана полиции, который слушался своей совести больше, чем антигуманных приказов начальства.